Политики моделируют информационное пространство так, как им выгодно

Руководитель организации WatchDog.MD ВАЛЕРИУ ПАША в интервью с нами рассказывает о том, как в Молдове формируются информационные пузыри, в том числе политтехнологическими действиями.

- Какими соцсетями жители Молдовы пользуются больше всего? Какие соцсети бьют рекорды популярности среди обычных граждан и почему люди выбирают именно их?

В. П. - Это очень интересный вопрос, потому что тут есть два разных аспекта. Первый - сколько жителей зарегистрировано в какой из соцсетей. И второй аспект - в экономике внимания (Attention Economy) или конкурентной среде за внимание людей - сколько времени они проводят в каждой из этих соцсетей.

Если говорить о количестве пользователей, то Facebook на данный момент остается лидером (около 65% взрослого населения пользуется Facebook-ом). Далее идут Instagram и YouTube (на каждую из этих соцсетей приходится примерно по 40%), а также ТikТok (более 35%). Около 25% респондентов во время разных опросов говорят, что пользуются Telegram-ом.

Но если говорить об объеме потребления, то тогда ТikТok выходит на первое место. Даже если там меньше пользователей, сам алгоритм функционирования этой платформы разработан так, что люди залипают в ней. В последние годы тот же Facebook, в какой-то мере Instagram и YouTube копируют, по сути, функционал того же ТikТok -а: короткие видео, возможность их бесконечно перелистывать, затягивать людей в определенные «тематические петли». Потому что, по сути, экономическая модель завязана на удержании внимания людей, то есть на увеличении трафика.

Так что в плане влияния на общественное мнение, я думаю, за последние два года ТikТok вышел на первое место. Как источник информации (где люди узнают новости) на первых местах по-прежнему находятся Facebook и YouTube.

И это очень важно. Есть специфический элемент, который применим к Молдове, западноевропейским странам, Армении. Это люди, которые считают, что в ТikТok-е есть новости. В опросах общественного мнения можно спросить: «Из каких соцсетей вы берете новости?». И вот такая часть населения, которая утверждает, что читала (смотрела) новости в в ТikТok-е, есть везде. Это трансграничный феномен. Она наиболее подвержена дезинформации. Люди, которые считают, что в этой помойке есть новости, наиболее уязвимы. Это страшная вещь. ТikТok - это оружие массового поражения в плане деструктивного влияния на общественное мнение.

Алгоритм ТikТok-а направлен на продвижение всего того, что поддерживает тревожность, в нем заложено продвижение фейковых новостей, разных конспирологических теорий и прочей дряни, которая влияет на психологическое состояние людей.
Это не означает, что остальные соцсети безупречны, но именно сама суть в ТikТok- а заключается в деформации общественного мнения и поведения.

- Кто в настоящее время выигрывает конкуренцию за внимание общественности: традиционные СМИ (ТВ, пресса) или социальные сети? Какие каналы коммуникации предпочитают использовать правительство, оппозиционные группы и представители гражданского общества при обращении к общественности, особенно в «горячие» периоды: в период выборов, политических и иных кризисов или при распространении срочных новостей?

В. П.- Если говорить об официальных органах, то стандарт — это опубликовать посты во всех возможных соцсетях, разослать пресс-релизы или созвать пресс-конференцию, чтобы представить информацию. Если говорить о гражданском обществе (о нашей организации, к примеру), то одного канала распространения никогда не будет достаточно.

Понятно, что соцсети влияют намного больше. Но, с другой стороны, СМИ в нашем традиционном восприятии тоже влияют на тренды в соцсетях. Соответственно, это определенный баланс.

Если же говорить об оппозиции Молдовы, то, конечно, для них соцсети и информационные онлайн-платформы наиболее важны. Им там очень удобно вести монолог. Например, если это передача на ТВ, то тебя могут посадить лицом к лицу с оппонентом, и тогда ты должен приводить контраргументы, вступать в дискуссию, дебаты, а не просто транслировать пропаганду.

Оппозиционные политики в Молдове избегают этого уже много лет. Если они и приходят на площадки традиционных СМИ, то обычно при условии, что будут в эфире одни.

И это очень плохо, потому что убивает демократический процесс дебатов, где у публики есть возможность увидеть аргументы разных сторон. Дебаты обычно проходят только в электоральные периоды, и они превращаются в балаган. Следят за ними в основном только политически очень активные граждане, которые уже давно для себя решили, кто хороший, а кто плохой. А вот для широкой публики, которая не так сильно интересуется политикой, такие дебаты не дают возможности прийти к осознанному решению. Я видел дебаты в Армении, видел реакцию армянских пользователей и комментарии в соцсетях -там то же самое, смотреть это невозможно.

Отсутствие платформ, где проходят дебаты (особенно во внеэлекторальные периоды), - это очень плохо. И политики этим манипулируют. Например, у нас мэр столицы много лет проводит оперативные заседания мэрии только в онлайн-формате. Почему? Потому что на них не присутствуют журналисты: делается серия заявлений, озвучиваются пресс-релизы, политики говорят сами о себе. Если же эти заседания проводить очно в мэрии, тогда придут журналисты и начнут задавать вопросы, а мэр на них никогда не отвечает.

Таким образом политики моделируют информационное пространство так, как им выгодно. То есть отсутствует то, что мы называем подотчетностью, нет учета общественного интереса.

- Нужно ли понимать, что в Молдове СМИ не устраивают дискуссионных передач в период между выборами?

В. П.- Нет, они есть, их очень много. Но большинство политических лидеров отказываются участвовать в таких форматах. В лучшем случае они делегируют политиков уровнем пониже. Но чаще всего представители пророссийской оппозиции просто отказываются от участия в дискуссиях на независимых СМИ.

И это очень интересно. Они говорят: «Вы все работаете на власть, вы ее защищаете и продвигаете». Но при этом сами же отказываются отвечать на вопросы и приходить на эфиры — или соглашаются прийти только тогда, когда выступают одни.
К чему это приводит? Та часть общества, которая поддерживает этих политиков, просто не смотрит такие СМИ. Но если бы там появился политик, которому они доверяют, они стали бы смотреть передачу и, соответственно, услышали бы аргументы другой стороны. Это создало бы определенный диалог.

Сам феномен заключается в том, чтобы граждане, поддерживающие определенную партию, слышали и других политиков — так они могут сформировать собственное мнение. Если же держать людей в таком информационном пузыре, они не смогут даже объективно понять, каковы контраргументы и о чем вообще идет речь.

И это в итоге приводит к отсутствию диалога между разными частями электората, когда люди даже не способны услышать аргументы друг друга. То есть это такой политтехнологический ход, который ведет к еще большей поляризации в обществе.

- Какие круги (госдеятели, лидеры политических сил, общественные организации) на практике являются наиболее активными пользователями соцсетей в Молдове? Для кого в вашей стране соцсети служат главным рабочим инструментом?

В. П.- Да, соцсети одновременно являются и главной платформой для продвижения манипуляций, FIMI, и главной средой, в которой мы максимально эффективно с этим боремся.

Это парадоксально. Я наблюдал, как происходило вмешательство в выборы в Армении, как продвигались разные нарративы. Соцсети играли в этом очень большую роль, но в то же время они были главной платформой для противодействия и мобилизации общества против этого феномена.

Примерно то же самое происходит в Молдове, причем с переменным успехом то одной, то другой стороны. В течение двух-трех месяцев перед прошедшими в Молдове парламентскими выборами соцсети были ключевой площадкой, которая позволила мобилизовать общество против этого вмешательства. Если свести такой баланс - дебет с кредитом, - то результат скорее в плюсе. После же выборов тренд поменялся однозначно в минус. Это бесконечное противодействие.

- Как на практике ваша страна сталкивается с FIMI (Foreign Information Manipulation and Interference) и другими формами манипулирования общественным мнением? Какую роль в этих гибридных атаках (и в защите от них) играют социальные сети?

В. П.- Да, соцсети одновременно являются и главной платформой для продвижения манипуляций, FIMI, и главной средой, в которой мы максимально эффективно с этим боремся.

Это парадоксально. Я наблюдал, как происходило вмешательство в выборы в Армении, как продвигались разные нарративы. Соцсети играли в этом очень большую роль, но в то же время они были главной платформой для противодействия и мобилизации общества против этого феномена.

Примерно то же самое происходит в Молдове, причем с переменным успехом то одной, то другой стороны. В течение двух-трех месяцев перед прошедшими в Молдове парламентскими выборами соцсети были ключевой площадкой, которая позволила мобилизовать общество против этого вмешательства. Если свести такой баланс - дебет с кредитом, - то результат скорее в плюсе. После же выборов тренд поменялся однозначно в минус. Это бесконечное противодействие.

- Есть ли у пророссийской оппозиции в Молдове свои СМИ, с помощью которых, помимо соцсетей, она пытается влиять на общественное мнение?

В. П.- В Молдове мало СМИ, привязанных к конкретным партиям - раньше их было намного больше. Есть несколько медиа, которые явно работают на партию социалистов, но это небольшие ресурсы с низкими показателями.

В целом существует огромная экосистема, управляемая из России. В нее входят новостные сайты, Telegram-каналы, инфлюенсеры, YouTube-проекты, телевидение и конкретные журналисты на определенных телеканалах. И все они работают в интересах пророссийской оппозиции.

В определенный момент большая их часть была связана с партией (или группой) «Шор», которая политической партией в прямом смысле этого слова никогда и не являлась. Это скорее платформа и инструмент, с помощью которого Россия осуществляет вмешательство. Когда они окончательно перестали вести классическую политическую борьбу, то превратились в инфраструктуру влияния, поддерживающую самые разные политические силы.

Поддержка оказывается даже тем партиям, которые официально позиционируют себя как проевропейские, но на самом деле продвигают риторику вполне в интересах Российской Федерации.